• Арнайы нұсқа
  • Мобильді нұсқа

You are here

17.11.16, forbes.kz: Где Куандык Бишимбаев ищет новые драйверы экономического роста

Из тени – в свет

F: Бизнес с подозрением отнесся к налоговой реформе, считая, что она направлена на то, чтобы выжать из него побольше в период снижения поступлений от нефти.

– Это не так. Наша цель – повысить налогооблагаемую базу за счет ненаблюдаемой экономики, доля которой составляет примерно 25–30%.

Сейчас у бизнеса, который платит налоги, нагрузка в пределах 20–25%,у получающих какие-то льготы – 10%, у предприятий сырьевого сектора –за 30%. Для них никто нагрузку повышать не собирается. Более того, мы думаем о снижении нагрузки на добывающий сектор, потому что при нынешних ценах предприятия не имеют возможности инвестировать в разведку, в развитие новых проектов. Изучаем опыт других нефтяных стран, например Норвегии. Пока есть идея снизить нагрузку на новые проекты.

Определенных шагов требует от нас вступление в ВТО, в части принципов, направленных на соблюдение нейтральности налоговой системы. У нас есть некоторые виды налогов, от которых освобождаются какие-то товары, что нарушает принцип нейтральности. В связи с этим ряд налоговых льгот в новом кодексе придется отменить: что-то перестанет действовать с 1 января 2017, что-то – с 1 января 2018. Это коснется целых секторов, например аграрного, где спецрежимы снижают выплаты примерно на 70%.Придется найти какие-то альтернативные механизмы, которые бы соответствовали нормам ВТО. В мире это обычно субсидии, которые могут носить монетарный или немонетарный характер.

F: Участники состоявшегося в этом году казахстанско-грузинского бизнес-форума были впечатлены налоговой системой Грузии, где всего шесть видов налогов и очень простая система расчета. Говорят, это дало и существенное высвобождение государственных ресурсов за счет сокращения штата налогового ведомства.

– Не думаю, что у нас сложная система или высокий уровень нагрузки по сравнению с Грузией. Например, в Казахстане один из самых высоких в мире порогов по освобождению от уплаты НДС –64 млн тенге, $400 тыс. по старому и более $200 тыс. по новому курсу. Средний порог в других странах – $30 тыс., ну, может, $50–70 тыс.

Территории роста

F: Раньше основная доля инвестиций шла в сырьевой сектор. Что привлекательно сейчас? Почему, несмотря на многолетние вливания в ПФИИР (сейчас президент поручил выделить еще 112 млрд тенге), получился такой небольшой выхлоп – всего 0,8% роста обрабатывающей промышленности за восемь месяцев?

– Обрабатывающая промышленность больше всех пострадала в 2015. И то, что этот сектор продолжает расти и набирать обороты, несмотря на низкий потребительский спрос, прошлогодний шок от диспаритета и последующей обвальной девальвации, говорит о его жизнеспособности. Это сектор, способный создавать экспорт, поэтому он очень интересен для инвестиций.

Сейчас появилась дорога в Иран, и иранский бизнес ищет активы в Казахстане. Во время работы в «Байтереке» я сопредседательствовал в Казахстанско-иранском деловом совете, и практически сразу после снятия санкций мы подписали соглашения торгово-инвестиционного характера почти на $1 млрд, из них с контрактами – на $500 млн.Например, в этом году у нас упало производство железной руды, но при этом выросли производство и экспорт стали – это дал Иран. Туда же идут наши цемент, арматура, продукты питания.

Россия тоже рано или поздно восстановится – уже сейчас ее экономика чувствует себя лучше, чем ожидалось в момент введения санкций.

Второй сектор – транспорт и транзит, все, связанное с экспортом из Китая в Европу, страны Ближнего Востока и Африки. Теперь Казахстан соединен железной дорогой с Китаем, Туркменистаном, Ираном, с выходом в порты Персидского залива. Железнодорожный путь с юго-востока Китая до Ирана сегодня составляет 14 дней. Морской – порядка 30 дней. Конечно, железнодорожный дороже, зато не надо замораживать деньги в товаре на 30 дней, выходит экономия на скорости товарооборота. За последние четыре года контейнерный транзит из Китая в Европу через Казахстан увеличился в 100 раз. Требуются инвестиции в страхование, перевалку, информационные системы, позволяющие отслеживать груз и скорость пересечения границ: все это поле для частного бизнеса.

Третье – агропромышленный комплекс. Последние договоренности, достигнутые во время визита президента в Китай, показывают, что сосед готов открыть свой бездонный рынок для наших продуктов.

F: Для инвестиций в АПК иностранному инвестору нужны гарантии в виде собственности на землю. Но поправки в Земельный кодекс заморожены.

– Да, идея была в том, чтобы поднять инвестиционную привлекательность сельхозземель как актива, чтобы был какой-то коммерческой оборот. Однако общество отреагировало негативно. Но, думаю, к этому вопросу мы еще вернемся.

F: Несмотря на некоторые признаки улучшения общей ситуации, реальные доходы населения, подкошенные девальвацией, продолжают падать. Как правительство собирается стимулировать внутренний спрос?

– Любой экономический рост связан с обилием того или иного ресурса. Рост казахстанской экономики по 10% с начала 2000-х в основном был связан с большими коммерческими обнаружениями – Кашаган, Карачаганак. Если в 1990-х добывалось 20–25 млн тонн, то к 2007 –82–83 млн. То есть, чтобы экономика росла быстро, нужно иметь ресурсы – финансовые, материальные, возможно земельные, трудовые. Развитым странам рост обеспечивают новые технологии.

Например, когда-то у нас было 2 млн га орошаемых земель, но в течение последних десятилетий часть из них была утрачена. При этом урожайность и доходность 1 га орошаемой земли в несколько раз выше, чем богарной. Надо инвестировать, чтобы этот ресурс вернулся в экономический оборот.

Другой ресурс – трудовой капитал, политика производительной занятости, которая увеличивает доходы населения и внутренний спрос. У нас 2,5 млн человек считаются самозанятыми. Из них, по нашим оценкам, почти 500 тыс. человек – устойчивая прослойка микробизнеса. Таких людей должно стать больше, один из инструментов – микрокредитование. Еще есть сезонные рабочие – в сельском хозяйстве, строительстве. Им надо дать постоянную занятость, ключ к которой – профессиональный навык либо образование. С 2017 начинает работать проект бесплатного профессионально-технического образования для всех. Наконец, самая большая часть – это сельчане, живущие за счет личного хозяйства, близкого к натуральному, поскольку нет элемента торговли. Для торговли нужна инфраструктура, надо создать ее. Сейчас Минсельхоз организует заготовительные и сервисные кооперативы, которое в каждом селе могли бы принимать молоко, мясо, шкуры и доставлять после первичной переработки до заводов и комбинатов.

По оценкам McKinsey, если мы сможем таким образом поднять производительность 80% наших самозанятых до средней по экономике, то в течение пяти лет это даст дополнительный прирост ВВП на уровне 4–4,5%. Без дополнительной нефти и прочего.